Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая - Питер Чарски

– Плохо, – процедил Бриан. – Нельзя выступать с таким войском. Они начнут разбегаться еще до того, как мы дойдем до столицы.

– А где Эрик? – спросил Одрик, обернувшись к Гриму.

– Малец увязался с конным пикетом проехаться на запад, там вроде видели какой-то отряд. Все хочет в заварушку ввязаться, тошно ему тут…

– Ну и пускай разомнется, что ему тут сидеть, – проворчал лорд.

Время тянулось бесконечно долго. Дождь барабанил по промасленному полотну шатра, и капли просачивались сквозь швы, падая на разложенные карты. Бриан Лангобар отодвинул кубок с вином и в который раз обвел взглядом собравшихся. Одрик нервно постукивал пальцами по столу. Грим отошел, присел в углу и молча разглядывал лезвие своего меча. Тощий Юле поочередно смотрел то на Грима, то на обоих братьев, крутя головой и словно забыв про свою трапезу. В углу шатра в жаровне тлели угли, бросая красноватые отблески на их суровые лица.

– Сколько можно ждать? – не выдержал Одрик. – Я послал приказ три дня назад. Все береговые гарнизоны должны были уже выступить.

– Дороги размыло, – проворчал Грим, не отрываясь от своего занятия. – В такую погоду и конный гонец едва ползет.

– Всем гарнизонам передали?

– Да, во все пять крепостей. Если пришлют половину своих людей – получим еще триста мечей. Или чуть больше…

– А может, кого из гонцов перехватили люди Викса? – мрачно предположил Юле, отбросив обглоданную кость в жаровню. – Орден везде расставил своих псов.

– Восточнее от нас? Ну уж нет, откуда им там… – возразил Одрик.

Бриан поднял руку, призывая к молчанию.

– Довольно. Если к утру не будет вестей, выступим с теми силами, что есть. Всех, кто сомневается, отставим тут. Нам нужно занять позицию южнее, поближе к Хельги. Пользы от них все равно там не будет. Восемьсот мечей – это…

Полог шатра распахнулся, впуская струи дождя и порыв холодного ветра. В проеме возник высокий человек в орденской броне, начищенной почти до зеркального блеска. Вода стекала с его плаща ручьями, но сам он умудрялся выглядеть щеголевато даже в такую непогоду.

– Дюкс Каррас! – Одрик даже вскочил. – Какие вести?

Каррас стряхнул воду с плаща и торопливо заговорил, не дожидаясь приглашения:

– Милорды. Вести есть, и разные. Орденские братья из Железной башни отказались выступать. Говорят, не пойдут против законно избранного магистра. Еще три гарнизона колеблются.

– Проклятье! – выругался Грим. – Сколько это мечей?

– Около двухсот. Но есть и хорошие новости. – Каррас позволил себе улыбнуться. – Мидгардские отряды почти все за нас. Простые солдаты помнят, сколько семья Лангобар сделала для Конкордии. Гарнизон Соленых Ворот уже выступил, за ними идут копейщики из Дагана.

– Сколько всего? – деловито спросил Бриан.

– Если все соберутся… – Каррас прищурился, подсчитывая, – будет почти тысяча. Может, полторы.

– А у нас тут, значит, восемь сотен…

В шатре повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя. Потом Юле присвистнул:

– Две с половиной тысячи! Да с такой силой можно идти на сам Мидгард.

– У Викса не больше, – кивнул Одрик, и в его глазах зажегся огонь. – Большинство верных ему частей разбросаны по границам. В столице у него от силы тысяча мечей.

– И городская стража, – напомнил Грим. – Но они драться не умеют. Только пьяниц по кабакам собирать.

Братья переглянулись. Впервые за долгое время в их глазах появилась надежда. Бриан поднял свой наполовину пустой кубок:

– За справедливость! За истинного правителя! За Мидгард!

Остальные поспешили к столу и подхватили тост, даже угрюмый Грим позволил себе улыбнуться кривой улыбкой. Каррас продолжал стоять неподалеку от входа. Но не успели они осушить кубки, как у входа в палатку раздался шум. Полог снова распахнулся, и в проеме появилась спина одного из стражников. Кто-то напористо лез внутрь шатра.

– У меня срочное дело к лорду! – Голос был грубый и требовательный.

– Не велено! Совет идет! – протестовал стражник.

– Пусти быстро, а то я тебе все кости, сука, сломаю! – мрачно пообещал голос.

– Эй! Эй! – закричал Одрик, вскакивая и махая рукой. – Пустите его, это мой боец! – Он сел на место и добавил, обращаясь к Гриму: – А то и правда кости ведь переломает…

В шатер ввалился грузный воин в забрызганной грязью массивной броне. Костолом тяжело дышал, словно долго бежал без остановки.

– Милорд Бриан! Милорд Одрик! Командир Грим! – выдохнул он.

– Привет, Костолом! Что у тебя? – спросил Бриан.

– Письмо… от вашей супруги… из замка Жус…

Бриан выхватил у подошедшего воина подмокший свиток. Одрик заметно напрягся, наблюдая, как брат ломает печать. Лицо Бриана по мере чтения становилось все мрачнее.

– Что там? – не выдержал Одрик.

– Сайна пишет, что в округе неспокойно. Крестьяне боятся выходить из деревень. И еще… – Бриан поднял взгляд на Костолома. – Что ты видел по дороге?

Костолом вытер пот со лба.

– Дымы, милорд. К западу от замка. И еще… стража на стенах видела отряд. Тварей тридцать, может, больше. Моготы-мародеры. Шныряют по округе, ищут чем поживиться.

– Моготы! – Юле сплюнул. – Откуда они взялись так далеко от границы?

– Война, – мрачно ответил Грим. – Когда власть слаба, вся нечисть лезет из щелей.

Одрик схватил брата за плечо:

– Бриан! Мы должны послать отряд к замку! Там Сайна, там дети…

Бриан покачал головой, и в его голосе звучала железная уверенность:

– Нет. Стены замка выдержат осаду. У моготов нет осадных машин. Если Сайна и Томас не будут делать глупостей и высовываться за ворота – все будет хорошо. И там же Беззубый остался, он дюжину мародеров со стены легко перестреляет. А мне все нужны здесь. Каждый меч на счету.

Одрик хотел возразить, но Бриан уже повернулся к Костолому:

– Отдохни час и отправляйся обратно. Передай моей жене: пусть держит ворота на запоре и удвоит караулы. И пусть не волнуется – как только соберем все силы, мы вернемся. Встанем лагерем поближе к дому, ни одна тварь из пустошей не сунется.

Костолом кивнул и повернулся к выходу.

– Стой! И передай Томасу, чтобы он никуда не собирался. Нельзя ему сейчас ехать в Мидгард, раз война все-таки началась. Ты понял?

Костолом еще раз кивнул и вышел. В шатре снова воцарилось молчание, но теперь оно было еще более тревожным. Где-то вдалеке прогремел гром, и дождь усилился, превращаясь в настоящий ливень.

                                         * * *

Леди Сайна очнулась от собственного крика и почувствовала холод. Она брела по пустому коридору замка Жус, а ее босые ноги шлепали по холодному, пропитанному влагой камню. Ночь – эта вечная тень, сумерки под неусыпным бельмом Шамаша – тянулась бесконечно, лампы на стенах тускло чадили, отбрасывая тени, которые плясали, как духи в ее видениях. Она не спала, но и не бодрствовала, застряв между миром живых и царством сновидений. Это продолжалось уже много дней и ночей, шепоты в ее голове смешивали все, явь это была или призрачный сон. Ее ночная рубашка, порванная и грязная, волочилась по полу, собирая пыль и паутину. Бледное лицо с безумными глазами, глубокими, как океанская бездна, в пучине которой светятся ложные маяки, казалось маской призрака. Она прошла в зал, тяжело вздохнула и почувствовала, как грубая ткань рубашки прилипла к груди.

Сайна остановилась у окна, пальцы коснулись каменного подоконника, холод пробирал до костей, ветер завыл снаружи, неся соль и шепот далеких волн.

– Опять… – прошептала она, ее голос задрожал. – Он смотрит на нас с неба, все смотрит, но не помогает.

Она закрыла глаза, но кошмары нахлынули как прилив: огромные волны несутся с океана, смывая землю, горы, замки. Люди тонут в этих волнах, корчатся в воде, смешанной с кровавой грязью. Явь и сон сплетались, порождая чудовищные видения. Волны в ее снах несли тела – ее муж, Бриан Лангобар, его шрамы на лице открылись ранами и кровоточили, его армия тонула рядом с ним, мечи и копья исчезали в кровавой пене.

– Нет! –